В Перми снова состоялся рождественский мини-фестиваль «Дягилев+»
Андрей Чунтомов
«Добро пожаловать домой. Мы скучали!» — такими комментариями сопровождались посты в телеграм-канале Дягилевского фестиваля, посвящённые пятому рождественскому мини-фестивалю «Дягилев+», события которого прошли в Перми 14—16 декабря.
С удивительным упорством Теодор Курентзис и его коллектив musicAeterna считают своим долгом показывать в Перми творческие достижения. С 2019 года, с того времени, как маэстро и его музыканты переехали в Санкт-Петербург, у пермских меломанов появилась особая игра: следить за выступлениями коллектива и угадывать, что из сделанного будет показано в Перми, на летнем Дягилевском фестивале или — с 2021 года — на его зимнем фестивале-спутнике.
Очередным вызовом для Курентзиса стал «вагнеровский оркестр» — и его непременно надо было показать в Перми. Особенности вагнеровского симфонического состава хорошо известны: и огромные размеры, и внимание к духовым, среди которых есть специфические инструменты — например, так называемые «вагнеровские трубы», нечто среднее между трубой и валторной, и обильная перкуссия — этот состав на рубеже XIX и ХХ веков предвосхитил многие музыкальные тренды на сто лет вперёд.
Для musicAeterna Вагнер стал новой принципиальной вершиной после Малера. Оркестр уже выступал в Перми с вагнеровскими увертюрами, но нынешняя программа — «Кольцо без слов», музыка из четырёх опер «нибелунгского» цикла, оркестрованная Лорином Маазелем в виде симфонической сюиты, — требует особенно большого и сложного состава инструментов.
Для этого проекта в оркестр были собраны лучшие силы, в том числе солисты, которые когда-то играли в musicAeterna, а сейчас развивают сольные карьеры. Благодаря этому оркестр выглядел особенно знакомым и родным: Андрей Баранов, которому достался статус первой скрипки и концертмейстера, когда-то играл в Перми, и это были лучшие годы musicAeterna и Пермской оперы.
Благодаря приглашению Баранова принять участие в исполнении «Кольца» пермяки получили огромный, прямо-таки драгоценный бонус: кроме двух симфонических вечеров (6+) в программе «Дягилев+» 2025 года был ещё и камерный (6+). Андрей Баранов — первая скрипка квартета им. Ойстраха, и накануне исполнения «Кольца без слов» этот ансамбль выступил в Органном зале с произведениями Шостаковича. Все участники квартета хорошо знакомы пермской публике: виолончелист Алексей Жилин — концертмейстер виолончелей musicAeterna — тоже работал в Перми и продолжает приезжать с оркестром Курентзиса, второй скрипач Даниил Австрих и альтист Фёдор Белугин тоже играли здесь неоднократно и полюбились зрителям. Билеты на камерный концерт разлетелись с сайта фестиваля первыми! Понятно, что сыграли роль и размеры зала, и то, что «Кольцо» исполнялось дважды, а камерная программа — только один раз, но всё же…
Это был совершенно невероятный концерт, из тех, что забирают зрителя с первых же звуков. Музыканты ансамбля прекрасно знают, насколько важны первые такты каждого произведения. Они провели первый квартет Шостаковича от обманчивой классичности начала к весёлому авангарду финала, а в десятом квартете показали всю сложную эмоциональность музыкальных переплетений, когда тон сочинения ни разу не становится по-настоящему трагическим, но в нём то и дело звучат тёмные, тревожные пассажи.
Для исполнения большого фортепианного квинтета к ансамблю присоединился пианист Сергей Давыдченко, которого пермяки помнят ещё ребёнком — этот вундеркинд выступал в 2019 году на фестивале Дениса Мацуева, и было приятно увидеть, как он вырос и блестяще вписался во «взрослый» концертный коллектив.
Фортепианный квинтет, занявший всё второе отделение концерта, прозвучал объёмно, чуть ли не симфонически; особым удовольствием было наблюдать, как он распадается на дуэты, соло и трио, сливаясь затем снова в tutti, и каждый раз музыканты демонстрируют оттенки виртуозной ансамблевости.
Перед выходом на бис Андрей Баранов произнёс небольшой прочувствованный спич о том, как он любит выступать в Перми; звучало очень искренне.
Пермяки отвечают взаимностью: когда вечером 16 декабря концертмейстер появился перед оркестром, предваряя исполнение «Кольца», его приветствовали громче, чем Теодора Курентзиса, вышедшего следом.
«Кольцо без слов» у musicAeterna прозвучало вдумчиво, глубоко и цельно. Коллектив Курентзиса известен своими преувеличенными, гиперэмоциональными трактовками классики, но не в этот раз. Исполнение было сдержанным и очень напоминало эталонную версию — концерты под управлением автора оркестровки Лорина Маазеля.
Курентзис отказался от эффектов, которые так и просятся в этой музыке. Когда в мелодии возникли первые намёки на приближение летящих валькирий, подумалось, что оркестр «щас как вдарит…» Но нет. Валькирии аккуратно вылетели из предшествующих мелодий и так же аккуратно растворились в последующих — культовость фрагмента ничем не была подчёркнута, разве что скрипачи картинно взмахнули смычками, когда валькирии брали музыкальный разбег.
Самым проникновенным, драматичным, покоряющим моментом стал похоронный марш — траур по убитому Зигфриду; но в целом «Кольцо» в этом исполнении сложно назвать трагической сюитой: в музыке особенно свежо, подчёркнуто и прочувствованно звучали светлые картины природы — журчание воды, шум ветра, пение птиц, шелест листвы; перед глазами вставали дивные пейзажи первозданной Америки из фильма Терренса Малика «Новый Свет» (12+), в саундтреке которого использована музыка Вагнера. Нежная флейта — голос Зиглинды, гипнотизирующий перезвон молоточков карликов, кующих сокровище Рейна, и, конечно, трубные гласы, возвещающие из-за кулис гибель богов, — всё это было не только сыграно, но и буквально нарисовано музыкой. Плотный звук превращался в картину мира — божественной, сложной вагнеровской Вселенной.
В визуале концерта были аккуратно расставлены акценты для публики: Теодор Курентзис проявил себя не только как дирижёр, но и как режиссёр. Вспомнить хотя бы, как торжественно встали и выстроились духовые перед своим tutti, как несколько раз картинно замахнулся гигантским «вагнеровским молотом» приглашённый перкуссионист Павел Прохоров, прежде чем этот молот совершил своё единственное действие — ударил по большому барабану, издав долгий, глубокий рокочущий звук; не говоря об уже упомянутом взмахе смычка перед полётом валькирий.
Собственную танцевальную партию Теодор тоже наверняка продумал, его движения не были чистой импровизацией. Он то издавал немой крик, то резко разворачивался к одной из инструментальных групп, призывая зрителей обратить на неё внимание, то распахивал руки, словно крылья самолёта. Наблюдать это было иногда забавно, чем отчасти можно объяснить улыбки, не сходившие с лиц фронтменов оркестра, особенно Алексея Жилина и его соседки — виолончелистки Мириам Пранди.
…Но, наверное, в первую очередь улыбки музыкантов объясняются радостью от причастности к этой музыке. Можно много спорить о Вагнере, о его идеологии, о роли его музыки в культурной политике Третьего рейха, но Вагнер Теодора Курентзиса и musicAeterna — на светлой стороне Силы.
После деликатного, непафосного финала сюиты зал выдержал заветную паузу — долго молчал, пока дирижёр выразительным движением не разрешил аплодировать, и эта пауза была более выразительной благодарностью, чем последовавшие за ней овации.
Юлия Баталина
