«Режиссура – очень простое дело!» – заявил Майкл Хант сразу после премьеры спектакля «МИгрировала СОЛЬ на СИцилию РЕгистрировать ФАмилию» в Пермском «Театре-Театре». Да и что высокохудожественное можно придумать за пятнадцать минут? Именно столько Хант, по его собственному признанию, мозговал над новой постановкой. Впрочем, стоит ли удивляться, если идея оперы «Фиделио», которую английский режиссёр представил прошлым летом в музее политических репрессий «Пермь-36», оформилась у него в голове за десять минут!..
Пьеса английских авторов – композитора Андре Превина и драматурга Тома Стоппарда – была написана тридцать четыре года назад и посвящена теме политических репрессий.
«ПСИХ С МУЗЫКОЙ В ГОЛОВЕ – ЭТО Я!..»
Спектакль рассказывает о двух пациентах психиатрической лечебницы в бывшем Советском Союзе, помещённых в одну палату. Оба – по фамилии Иванов. Один из них – диссидент (актёр Вячеслав Чуистов), его праобразом стал Владимир Буковский, с которым Стоппард был знаком лично, другой – страдает шизофренией и верит в то, что руководит симфоническим оркестром (актёр Михаил Чуднов).
Оригинальное название этой пьесы – «Every Good Boy Deserves Favour» (дословно: «каждый хороший мальчик достоин поощрения») – мнемонический приём для запоминания нот. Что-то вроде «каждый охотник желает знать…»
«Музыка, которая очень похожа на музыку Прокофьева, Стравинского, Римского-Корсакова, она происходит в голове у сумасшедшего человека», – рассказывает музыкальный руководитель театра Татьяна Виноградова. «Я и есть тот самый Иванов, в голове у которого постоянно звучит музыка!» – неожиданно признался г-н Хант, мать которого была медсестрой в клинике для душевнобольных. Наверное, поэтому его сумасшедший дирижёр – самый симпатичный персонаж спектакля. А пьеса, по его словам, о том, что бывает, когда мы пытаемся подавить в себе свою музыку.
В новой постановке оркестр не просто исполнитель музыки, он – главное действующее лицо, без которого спектакль превратился бы в плохонькую передовицу «районки» застойных лет. Скучный язык и полное отсутствие драматургии – особенно странно для автора сценария к таким культовым фильмам мирового кинематографа, как «Бразилия», «Индиана Джонс и последний крестовый поход», «Билли Батгейт» и «Влюблённый Шекспир».
Видимо, сказалось то, что для Стоппарда, уроженца Чехословакии, тема репрессивной политической машины – больная, хотя он покинул страну вместе с родителями, ещё будучи ребёнком. Правда, вернулся на историческую родину в 1977-м. Тогда же и была написана «МИгрировала СОЛЬ на СИцилию РЕгистрировать ФАмилию». А в феврале того же года Стоппард впервые побывал в Москве. Как он пишет: «В Москве, кстати, мне было страшно. Тут было серо, холодно, за мной следили, фотографировали на улицах, в Питере было чуть лучше». Это безысходное ощущение от той России бывший журналист и перенёс на бумагу.
По словам Майкла Ханта, он тоже помнит события 1968-го в Чехословакии: «Хотя я был совсем ещё мальчиком, для меня это стало первым ярким политическим фактом. Два дня без перерыва я следил за новостями. Позже это во многом сформировало мои политические взгляды».
СЕРПОМ И МОЛОТОМ ПО…
То, что в Перми снова громко именуют российской премьерой, давно идёт по всему миру. А пару лет назад эту пьесу поставили в Королевском национальном театре в Лондоне. Хант признался, что причина того, что он захотел поставить именно эту пьесу в пермском «Театре-Театре», – наличие собственного, а не приглашённого оркестра.
«Я не слышал, чтобы кто-то за все годы реализовал замысел авторов буквально, – рассказывает режиссёр. – Как правило, оркестр выступал в качестве сопровождения, а не равноправного партнёра. Пятнадцать месяцев назад я узнал, что в Перми есть драматический театр со своим оркестром. И мне сразу подумалось, что при таких условиях можно было бы сотворить что-то неординарное».
Но неординарности, кажется, не получилось. Режиссуры – тоже. Час двадцать зрителей мучили расхожими штампами из «совковых» реалий. Железные кровати с серыми казёнными одеялами, ванны на колёсиках; «учительница строгая моя» (Мария Полыгалова), перевоплощающаяся в балерину в пачке (ну, какой иностранец ещё не в курсе, что в «области балета мы впереди планеты всей»?); вышколенные менты-вертухаи – нелюди, маски; полковник КГБ, спускающийся на лонжах, словно с небес, и похожий на фюрера (Анатолий Нагогин); врач-психиатр – прямой выходец из чеховской палаты №6, в свободное время играющий на скрипке (Олег Выходов).
Однако на замечание, что весь спектакль Хант разговаривает с публикой языком советского плаката, режиссёр почему-то обиделся: мол, политический плакат умаляет работу четырёхсот человек, что трудились над спектаклем. Но потом всё-таки признался, что за двадцать пять лет своего путешествия по России его «сильно потрясла графика постеров 20–30-х годов, их интересная динамика образной и политической направленности, очень действенный тип пропаганды». Поэтому эту же технику он использовал и в «Фиделио».
Как бы то ни было, однако якобы жуткие казематы и скелет в кабинете главного врача, которые сценограф Элисон Нолдер наворотил на сцене, вероятно, исходя из своих представлений об этих казённых учреждениях, не впечатляют, а главное, совсем не пугают.
А вообще, впечатление от «Перми-36», которая, видимо, чрезвычайно поразила режиссёра, чувствуется во всём спектакле. И именно в том антураже он и смотрелся бы исключительно естественно. Но сам Хант свой продукт среди колючей проволоки никак не видит: «Не уверен, что это может быть интересно».
Ну и ладно: нужен ли нам имидж Пермского края, замешанный исключительно на гулаговской теме?..
ХОДОРКОВСКОМУ ПОСВЯЩАЕТСЯ
Не мог аргументировать Хант и сегодняшнюю актуальность выбора пьесы почти сорокалетней давности, отделываясь туманными фразами: «не хотел бы говорить своего мнения…», «разные идеи для разных людей…», «пьеса о том… о чём пьеса!», «она не о политических моментах и не о об узком периоде истории и не о политических репрессиях…», «пьеса может стать началом хорошей дискуссии о себе самих…»
Тем не менее финал Стоппарда Хант позволил себе изменить, хотя поспешил добавить, что «это не отменяет пьесу» и даже «не имеет к ней никакого отношения»! Однако даже сам долго не был уверен, стоит ли говорить об этом Тому. Но в итоге рассказал, на что Стоппард заметил: «Я вижу, вы не фанат счастливых финалов». Хант пробовал объяснить, что к чему и зачем, но драматург коллегу остановил, сказав, что доверяет его решению. А «несчастливый» финал заключается в том, что на место Ивановых, которых выпустили из психушки из-за путаницы по распоряжению дебильного полковника из органов, в вечно «немытой» и вечно несвободной России приходят новые жертвы и новые палачи. И процесс этот вечен, как круговорот вещей в природе. И чугунные ванны, где инакомыслящим промывают мозги, на родине Ходорковского тоже вечны и незыблемы.
Актёров, которым пришлось воплощать в жизнь все странности режиссёра, Майкл Хант, по его признанию, выбирал «по наитию и инстинкту». Но прежде пересмотрел весь репертуар театра, наблюдал, слушал, разговаривал со всеми вместе и с каждым по отдельности. Почему же именно Чуднов и Чуистов стали главными героями действа, объяснять не пожелал, добавив лишь, что будет рад, если угадал с психофизикой.
«Эти актёры – лучшие, с которыми я когда-либо работал! – видно, что Хант говорит искренне. – У Чуднова, Чуистова, Выходова – свои практики, так или иначе связанные с системой Станиславского. Во время работы они заряжали меня своей энергией. Но я работал демократично и принимал все идеи, которые возникали в процессе. Например, одна хорошая идея возникла у монтировщика сцены. И мы использовали её. А один из актёров и вовсе изменил моё мнение о пьесе».
Работать в атмосфере пересечения языков было для Ханта не ново – «Фиделио» ставили на трёх языках. Как признался он сам, русский осваивается им всё больше и лучше. И, может быть, скоро он сможет обходиться без переводчика. Тем более, возможно, «Ми-грировала соль на Си-цилию ре-гистрировать фа-милию» – не последний совместный тандем Стоппарда и Ханта. По словам последнего, драматург восхищён, что его пьеса ставится в России, и конкретно в Перми, а не в Москве. Кстати, обещали, что Стоппард посетит свою премьеру лично, но не сложилось. Хант отказался назвать дату его приезда, ссылаясь на то, что это – частный визит. Но в театре признались, что ждут живую легенду в июне, на фестиваль «Белые ночи в Прикамье».
