Прима Пермского балета Булган Рэнцэндорж — о «Лебедином озере», «Щелкунчике» и повседневной жизни балерины
Гюнай Мусаева
Грядёт Новый год, а с ним — непременный «Щелкунчик» (6+) в Пермском театре оперы и балета. Прима-балерины театра возвращаются к роли Мари — одной из самых любимых и в то же время самых ответственных. Как артистки балета готовятся к новогоднему «Щелкунчик-марафону»?
Об этом, а также о пути в балет, о повседневной жизни балерины в Перми и о том, как живётся в России девушке из Монголии, рассказывает прима Пермского балета Булган Рэнцэндорж.
Скажите, пожалуйста, вам нравится пермский «Щелкунчик»? Он ведь сильно отличается от привычного...
— Отличается, да! Это один из моих любимых спектаклей. Мне очень нравится, что это не просто танцевальный спектакль, а режиссёрский, сюжетно и драматически выстроенный. Особенно нравится музыкальное решение Алексея Григорьевича (Мирошниченко, художественного руководителя Пермского балета. — Ред.): например, это музыкальное раскрытие во втором акте, там такой драматичный момент…
Да, в музыкальной кульминации, там, где у Василия Вайнонена па-де-де, у Мирошниченко — драматичная сцена, в которой живые персонажи превращаются в кукол.
— Благодаря этой постановке мне удалось сыграть персонажа, который растёт. Мари в нашем «Щелкунчике» сначала совсем ребёнок и взрослеет на глазах у зрителя. Для артиста, особенно для артиста балета, не так просто войти в роль ребёнка. Для этого вовсе недостаточно скакать и глазами хлопать. Детство должно быть во всём теле, во всём танце.
…Потому что тело никогда не обманет. Ни одной взрослой детали в движениях ни на секунду не должно быть.
Недавно прошла премьера возобновлённого «Лебединого озера», вы там танцуете Одетту и Одиллию. Кто из лебедей вам ближе — белый или чёрный? Какая роль интереснее?
— Они очень разные. Одетта — это нежность, хрупкость, абсолютно чистая и прозрачная любовь, это юность; Одиллия — это уже взрослая женщина, без иллюзий, без идеалов. Одетта — Одиллия — это двойная роль, которая растёт вместе с тобой. Первая партия, которую я стала танцевать, когда пришла в театр, была как раз Одетта — Одиллия, мой самый первый спектакль. Конечно же, сейчас я совершенно по-другому это танцую и по-другому воспринимаю эти образы.
Партии в балете живут своей жизнью, они идут по жизни вместе с тобой, с тобой растут. Я считаю, что если роста нет, то зачем тогда всем этим заниматься?
Андрей Чунтомов
Какие ещё ваши роли — любимые?
— Это сложный вопрос, потому что я вообще люблю свою работу. Каждая роль — это как твой детёныш. Бывает, что-то не получается, опускаются руки, и нужно просто работать ежедневно, чтобы был прогресс, — так создаются роли. Когда ты на протяжении долгих репетиций создаёшь эти роли, когда они после долгих трудов начинают удаваться — естественно, ты начинаешь их любить.
Никия в «Баядерке» — из особо любимых партий. Это строгая классика, и станцевать её чисто — это непросто. Танцуешь и думаешь: «Какая красота!» А потом начинаешь репетировать Китри в «Дон Кихоте», а там уже другое настроение, там нужно зажигать! Получаешь потрясающее удовольствие, потому что это жара, это Испания, и нужно дать огня.
Конечно, очень люблю Веру Надеждину в «Золушке».
Как вы готовитесь к таким большим сложным ролям? Вы только репетируете танец или вы что-то читаете, какие-то лекции слушаете, смотрите какую-то живопись?
— Я в принципе люблю читать, слушать, не только для подготовки каких-то партий, а вообще по жизни. Мне кажется, это очень важно, потому что, когда ты что-то впитываешь в себя, даже если ты как будто это не помнишь, всё в подсознание уходит и из этого потом выходят какие-то новые детали.
Я люблю перед спектаклем, например, за день или накануне смотреть разные балетные записи для вдохновения. Часто смотрю «Манон» Кеннета Макмиллана, которая идёт в Ковент-Гардене. Есть разные записи этого спектакля, я смотрю с Марианелой Нуньес. Люблю смотреть «Евгения Онегина» Джона Крэнко, он меня очень вдохновляет: там красивые дуэты, а я люблю дуэты в балете. Могу посмотреть «Спартак» Григоровича с Владимиром Васильевым и Марисом Лиепой — там столько энергии, столько адреналина, сразу душа пробуждается.
Я ваша поклонница со времён вашего выступления на конкурсе «Арабеск» в 2018 году. Тогда я позвонила директору хореографического училища Людмиле Дмитриевне Шевченко и спросила: «Кто эта девочка?», а она мне: «Записывайте по буквам…»
— Да, у меня трудная фамилия!
Ваш русский язык почти безупречный. Не сразу определишь, что вы иностранка. Как вам удалось его так хорошо освоить?
— Учить русский я начала ещё дома, в Монголии, в школе, но там я не очень старалась и не делала успехов. Когда мы, 12 монгольских мальчиков и девочек, приехали в Пермь, для нас преподаватель Татьяна Викторовна Козлова специально разработала курс; мы занимались по особой программе, не так, как русские ребята, и русский язык стал у меня любимым предметом!
Я очень любила выходить к доске, радовалась, когда добивалась успехов, очень увлекательно было разбирать синтаксис — сложносочинённые предложения, сложноподчинённые… Всё время в училище я была круглой отличницей.
Значит, вы из столицы, из Улан-Батора? Не дочь степей?
— Нет! Хотя на каникулы я уезжала в деревню к бабушке и очень люблю эту глубинную Монголию.
Как же вы оказались в России, в Перми?
— Моя мама очень любила балет, мечтала заниматься танцами профессионально. У неё это не получилось, и она очень хотела, как это часто бывает, чтобы я исполнила её несбывшуюся мечту. Танцами я занималась с детства, сначала в любительском коллективе, а затем в студии при театре оперы и балета, где преподавала Гэрэлчимэг Хоролдаваа — прима-балерина, хореограф, выпускница Вагановской академии русского балета. Так что начальная подготовка у меня очень хорошая.
Когда в Улан-Батор приехали педагоги из Перми и стали набирать мальчиков и девочек на обучение в Пермь, я очень легко поступила благодаря занятиям с моим педагогом.
Сколько вам было лет?
— Десять.
И вы поехали такая маленькая в далёкую страну одна, без родителей?
— Мама плакала! Но в Перми мне очень понравилось. Для нас создали прекрасные условия: чудесное общежитие напротив театра, всё в центре города. У нас была очень дружная компания, нам было весело и интересно. В Монголии я думала только о балете, и моя учёба в школе очень от этого страдала. Здесь, в хореографическом училище, у нас была очень сбалансированная программа, и я стала успевать по всем предметам. Я ни разу не пожалела, что приехала в Пермь. Мои педагоги, особенно мой руководитель Нина Петровна Костарева, стали мне родными.
Конечно, я очень скучала по маме. Каждый год, когда после каникул я возвращалась в Пермь, я везла с собой мамину маечку, складывала её под подушку и перед сном обнимала её.
Вы приехали обучаться по целевому набору. Как же так получилось, что вы остались работать в Перми, а не вернулись домой отрабатывать этот целевой набор?
— Для меня сделали исключение на уровне Министерства культуры Монголии: мне предложили работу в театре в Перми, причём сразу в статусе солистки, и в Монголии решили, что я буду как бы послом культуры, представителем своей страны в России. Был издан специальный приказ.
Андрей Чунтомов
Вам ведь предлагали и другие театры. Почему вы выбрали Пермь?
— Да, меня звали в Екатеринбург, в Урал Балет. Я даже туда съездила, посмотрела город, театр… В Перми мне хорошо. Здесь у меня прекрасные педагоги-репетиторы Наталья Анатольевна Моисеева и Виталий Дмитриевич Полещук. Они настоящие профессионалы.
В нашем театре сложилось небольшое «монгольское землячество». Вы дружите с оперным солистом Энхбатом Тувшинжаргалом? Общаетесь?
— Не так часто, ведь Энхбат поёт не только в Перми, он много ездит, и мы оба очень заняты. Но, когда нам удаётся встретиться и поболтать по-монгольски, я чувствую, что у меня есть здесь брат. Сейчас в нашем хореографическом училище обучаются двое детей из Монголии, и я слежу за ними, стараюсь поддержать.
Как вы проводите свободное время в Перми?
— Я летом поступила в Академию русского балета имени Агриппины Вагановой, получаю высшее образование, хочу стать педагогом; поэтому у меня практически нет свободного времени, всё моё свободное время уходит на учёбу.
Но если всё же есть время и возможность, стараюсь ходить на оперные спектакли, на концерты. Очень большое впечатление произвела опера «Человеческий голос» с Надеждой Павловой, я под конец плакала. В прошлом сезоне я слушала Вторую симфонию Малера в исполнении musicAeterna и Курентзиса. До сих пор, когда это вспоминаю, мурашки по коже.
Ваша следующая премьера — «Жизель» в марте. Вы уже начали репетировать? Есть ли там какие-то отличия от хрестоматийной версии этого балета?
— Не хочется спойлерить, но я с большим удовольствием приступаю к этой работе.
Юлия Баталина
