Но в последнее время все чаще из уст историков можно услышать, что настоящей катастрофой стало оставление города именно белыми.
После взятия Перми Колчаком в декабре 1918 года большевистское руководство в Москве судорожно предпринимало попытки проанализировать случившееся и объяснить, в том числе с идеологической точки зрения сложившуюся на Восточном фронте ситуацию.
— Сразу после падения Перми была назначена комиссия в составе Дзержинского и Сталина для расследования причин падения Перми, — рассказывает кандидат исторических наук Леонид Обухов. — Уже в начале января начались опросы, выяснения. И в первом отчете Сталина Ленину как раз впервые говорится о Пермской катастрофе.
Оперативная обстановка в районе Перми зимой 1918–1919 годов для Сибирской армии Колчака представлялась весьма благополучной. Красные отброшены по всему фронту. Василий Блюхер, командир 30–й дивизии, оборонявшей пермское направление, чтобы избежать окружения, отступает в район Оханска и Осы — нарушив приказ командарма Лашевича.
Наша справка. «Василий Блюхер. Из крестьян Ярославской губернии. Унтер–офицер царской армии. Участник 1–й мировой войны, награжден двумя Георгиевскими крестами и медалью. Активный участник гражданской войны. В Советской России — военный, государственный и партийный деятель, Маршал Советского Союза. Кавалер ордена Красного Знамени №1 и ордена Красной Звезды №1. Арестован в 1938 году, 9 ноября того же года умер от побоев в Лефортовской тюрьме».
Большевики довольно быстро оправились от потерь. Уже к весне 1919–го они подготовили масштабное наступление на Восточном фронте. В результате их успешных действий на южном направлении угроза окружения нависла уже над белыми частями, оборонявшими подступы к Перми.
Из Приказа №27 Командующего Северной группой войск Сибирской армии генерал–лейтенанта Пепеляева. Пермь. 22 июня 1919 года: «…Братья офицеры и солдаты! Настал грозный час военной борьбы. За нами Пермь — обширнейший край, ради которого пролито столько крови лучших сынов Родины. Я верю и знаю, что вы сделаете все возможное и даже невозможное… пока враг наш не будет сломлен...».
В Перми началась подготовка к эвакуации. За белой армией потянулись тысячи людей, многим из которых вернуться назад будет уже не суждено никогда.
— Тогда ушли очень многие. В первую очередь служащие и интеллигенция, — продолжает Леонид Обухов. — Чуть ли не 90 процентов инженеров и техников Мотовилихинских заводов ушли с Колчаком. Почти полностью ушла профессура Пермского университета. Какая–то часть и рабочих ушла, конечно.
Отступая, белые вывезли из города все оборудование и имущество, которое большевики могли использовать против них в военном отношении. Считается, что белые, уходя в 1919 году, увезли с собой большую часть оборудования Мотовилихинских заводов. В действительности они забрали с собой ключевые узлы и механизмы от станков для того, чтобы предприятие, попав в руки к красным, в оперативном режиме не могло начать производство оружия. В условиях военного времени это было крайне важно. Ведь это же оружие могло быть использовано большевиками против белых на других фронтах гражданской войны.
Возвращаясь к военной операции, стоит отметить — для красных наступление на Пермь было второстепенным. А положение сибирцев на этом участке было вполне устойчивым. И если бы не угроза окружения, по мнению специалистов, белые вряд ли сдали бы город...
30 июня 1919 года большая часть штурмовиков 1–го Средне–Сибирского корпуса под командованием генерала Пепеляева находилась на набережной Камы, в районе Кафедрального собора. Тех самых штурмовиков, которые полугодом ранее, в декабре 18–го взяли Пермь и освободили ее от войск Красной Армии. Теперь уже штурмовики оказались в ранге защищающихся, теперь уже им предстояло отбивать наступление красногвардейцев. Наступала на Пермь 29–я стрелковая дивизия под началом военспеца Владислава Грушецкого.
С 29–й дивизией связана одна любопытная история. История, которая в последующем станет основой для рождения, пожалуй, самого любопытного мифа гражданской войны в Прикамье, или, если точнее, самой бессовестной фальсификации.
— В боях отличились два О(А)куловы — Акулов и Окулов, — рассказывает Леонид Обухов. — Причем район Перми II и центр города брал полк Филиппа Акулова. А Степан Окулов действовал несколько восточнее, в районе Мотовилихи, Перми I.
Это бригаде Филиппа Акулова противостояли белые штурмовики в районе Архиерейки. Это бригада Филиппа Акулова с развернутым красным знаменем прошла парадным маршем по улицам Перми. И это его, Филиппа Акулова, позднее перебросили на юг, где он еще не раз отличился во время гражданской войны. А Степан Окулов после пермской операции остался в Прикамье и очень умело использовал созвучие своей фамилии с фамилией бравого красного командира.
Бывшая улица Набережная сегодня носит имя участника гражданской войны Степана Окулова. Этот человек действительно командовал полком в составе Красной Армии, который в числе прочих и занял Пермь летом 1919–го. Другое дело, что героем гражданской войны Степана Окулова можно назвать с большой натяжкой. Большинство своих подвигов Степан Окулов приписал себе сам, уже после гражданской, когда возглавил Окружной военный комиссариат. По утверждению историков, очень жадный был до славы человек.
Настолько жадный, что в 1927 году даже предлагал переименовать Пермь в Окуловск. Или, как говорили — «по режиму революционной экономии», просто в «Окул». Имя Степана Окулова носили микрорайон в Закамске и Сквер Уральских добровольцев. Историю его подвигов изучали в пермских школах.
Из газеты «Вечерняя Пермь», август 1973 года: «По городу 1–го июля 1919 года во главе красного войска, освободившего Пермь от колчаковцев, ехал на белом коне Степан Окулов».
В 1918 году за трусость и сдачу Перми без боя Окулова чуть не расстреляли. Но впоследствии, благодаря той самой фальсификации, его объявят героем.
Уличные бои в Перми летом 1919 года продолжались почти неделю. Штурмовики держались, сколько могли. В последнем крупном бою за Пермь в Нижнекурьинском лесу 27 июня они потеряли более 600 человек. Но только 5 июля, обескровленные, начали отходить по Кунгурскому тракту.
Это был серьезный удар по войскам Колчака. Несмотря на то, что наступление на Пермь было второстепенным, а главным направлением на Восточном фронте был Челябинск, удар оказался настолько серьезным, что оправиться от него Сибирская армия больше уже не смогла. По мнению историков, в этот период произошел перелом в ходе войны на Восточном фронте для красных. Для белых это было началом конца. Тем временем в Перми вовсю устанавливали Советы. Но, уяснив уроки прошлого, красные решили повременить с жесткими мерами.
— В 1919 году, когда красные вошли в Пермь, Ленин отправил телеграмму, где четко указал пермским большевикам ни в коем случае не проводить реформы Советской власти, объявить губернию на чрезвычайном положении, — говорит кандидат исторических наук Михаил Нечаев. — Был создан Пермский укрепрайон, объявлено чрезвычайное положение. И многие постановления Советской власти в течение 1919 года попросту не реализовывались, для того чтобы успокоить население.
Продразверстка, декрет об отделении церкви от государства, запрет на свободный рынок — все это появится в Прикамье только в 1920 году. Пока же в Перми предстояло создать прочный материальный и, главное, идеологический тыл для наступления на Востоке. Чему были призваны способствовать первые в России агитпоезда.
— Первый агитпоезд в истории Советской России появился в Пермской губернии. Это поезд «Красный Октябрь», который разъезжает вместе с поэтами, художниками, с кинофильмами и пластинками о том, что такое Советская власть, — продолжает Михаил Нечаев. — Весной 1920 года в Пермь прибыл агитпароход, на котором была жена Ленина — Надежда Крупская. То есть переагитации пермских жителей придавалось огромное значение.
Как водилось в ту пору в Советской России, идеология имела куда большее значение, чем хлеб и чистые улицы. До ремонта тротуаров, мостовых, коммунальных зданий никому не было дела. По словам исследователей, город находился в ужасном состоянии.
Из архивных документов: «…Углы и стены домов из–за подтекания воды промерзали и покрывались плесенью… водосточные трубы жители растащили на дымоходы для печек–буржуек. Жилищный фонд необратимо разрушался, в том числе и стараниями самих владельцев жилья: в условиях всеобщего дефицита хозяевам выгоднее было тайком распродавать строительные материалы, чем держать квартирантов…».
В негодность приходило абсолютно все — жилые дома, больницы, школы, бани, гостиницы. Бесконтрольность санитарного состояния привела к росту инфекционных заболеваний. Из–за голода в город потянулись крестьяне–беженцы. А на улицах стали появляться трупы умерших от истощения. Это ли не катастрофа? Пермская катастрофа, но не в геополитическим смысле. А по отношению к самому городу и его жителям.
Использованы материалы программы «Пармская обитель» телекомпании «Рифей–Пермь», http://rifey.ru/projects/parmahistory/
Автор: Вячеслав Дегтярников
Источник: Местное время
13.03.2013 04:19
