В Государственном общественно–политическом архиве Пермской области (ГОПАПО) в деле известного революционера В. Т. Фролова (1884–1934) хранится довольно внушительная по объему подборка документов с надписью: «Компрометирующие материалы. Исследователям не выдавать».
О содержании запретного досье мы узнали по сообщению, сделанному на одном из заседаний клуба «Пермский краевед» Надеждой Аликиной, историком–архивистом. Выяснилось, что видный большевик, делегат одного из партийных съездов, проходившего в мае 1907 г. в Лондоне, сотрудничал с охранным отделением. Выходит, в Перми действовал свой Малиновский (вспомним нашумевший случай с большевистским депутатом Государственной Думы, членом ЦК РСДРП, оказавшимся провокатором)?
В подборке архивного компромата (доступ к делу нам был любезно разрешен) есть сравнительная таблица, справка, подготовленная в основном по материалам Государственного архива Пермской области (ГАПО). На листах бумаги, поделенных пополам, слева — славный революционный путь Фролова, в правой колонке — послужной список осведомителя Пермского охранного отделения «Иванова». В поле зрения архивистов попали только три года, самые решающие в жизни многих людей. Это был период разгрома Мотовилихинской организации и Пермского комитета РСДРП.
Слева: «Арестован 6 сентября 1907 г. по постановлению Пермского губернского жандармского управления в порядке охраны…».
Справа: «В списках секретных сотрудников Пермского охранного отделения, составленных 17 ноября 1908 года, значится Иванов, по партии социал–демократов, работает с ноября 1907 года, вознаграждение 50 руб.»…
Слева: «…14 мая 1910 г. от-правлен в распоряжение Иркутского губернатора…» (В. Т. Фролов по приговору Казанской служебной палаты был осужден к ссылке на поселение в Братскую волость Нижне–Удинского уезда Иркутской губернии. Его подельники — мотовилихинские эсдэки Соколов, Береснев, Колошницын — получили различные сроки заключения в крепости). Справа: «…Значился в ведомостях сотрудников охранного отделения, получал вознаграждение в ноябре, декабре 1908, январе — марте 1909 г.г. Основание: фонд 160 с (секретный.— В. Г. ) ГАПО)».
«Тактика полиции меня стесняет»
Добросовестный биограф революционера в своем обозрении тех лет в жизни «Зеленого» (партийная кличка Фролова) отмечал, что «путь этот был сложен и противоречив». Период разгрома и повальных арестов описывается так (цитируется по книге «Революционеры Прикамья», издание 1966 года):
«…Деятельность Фролова становится известной Пермскому жандармскому управлению. Его несколько раз арестовывают, но за недостаточностью улик вынуждены бывают освобождать. Фролов живет в это время с паспортами на имя Ивана Шалимова и Николая Вшивкова. И это охранке также становится известно».
Из сравнительной таблицы, левая колонка: «Шалимов выехал в Казань». Справа: Из донесения «Иванова» мы узнаем, что, почувствовав опасность разоблачения, агент скрылся от всех, никого не предупредив, за что и извиняется перед своим шефом. Интересно, что некоторые донесения свои он заканчивает словами «с товарищеским приветом», а последнее письмо прислал из Елабуги — тихой пристани на том самом, казанском маршруте.
Ротмистр Сизых, который вел Фролова, докладывает начальнику охранного отделения:
«…Что касается обнаруженного у Валентины Михайловой адреса: Пермь, Верхотурская, д. 53 Шалимову, то полагаю необходимым указать на агентурную ведомость, представленную мною по району от 8 августа 1908 года за №2042, откуда явствует, что Иван Петров (ич) Шалимов, Николай Вшивков и «Зеленый» — одно лицо…».
Правда, тут же жандармский ротмистр делает странную приписку: «По соображениям конспиративного характера указать Фролову на существование таковых сведений представляется нежелательным…».
Можно допустить, что двойная игра, которую вел «Зеленый», была столь искусной, что принадлежность данной подпольной клички до определенного времени (пока арестованный не «раскололся») оставалась тайной для полиции, во всяком случае знать это полагалось узкому кругу лиц.
Подтверждение этому мы обнаруживаем в рапорте от 9 ноября 1908 г. пристава Бурова (того самого, которого в 1917 году мотовилихинские большевики убьют при инсценированной попытке к бегству):
«…Зеленый ведет себя очень конспиративно, скоро вошел в сношения с местными товарищами, быстро объединил их и намерен был путем агитации среди рабочих развить широко свое преступное дело…».
Что касается агента «Иванова», то он также почувствовал за собой полицейскую слежку (совсем не запланированную), и в письме от 19 февраля 1908 г. возмущается, апеллирует к своему шефу не допустить этакую глупость:
«…Очень не хочется верить, что полиция арестует меня. Кроме этого, ее тактика меня стесняет».
Еще бы не стесняла! Надо сказать, несогласованности в действиях полицейских, жандармских чинов и подразделений тоже было хоть отбавляй. В областном архиве мне встретился любопытный документ. Ротмистр Сизых в том же 1908 году уведомляет начальника губернского жандармского управления Л. С. Байкова, что «Микрюкова Анастасия находилась под стражей только как секретная сотрудница».
Уведомляет «лично и совершенно секретно». Видимо, речь идет о «подсадной утке», у которой образовались какие–то осложнения в отношениях с «коллегами».
А в донесении «Иванова» от 5 февраля 1908 г. опять встречается знакомая фамилия. Агент разжился бланком для поддельного паспорта (что само по себе уже свидетельствует о степени доверия подпольщиков к нему):
«…Прилагаю при сем бланк для вашего просмотра и покорнейше прошу вас прислать мне его обратно в самом недалеком будущем для личного использования на новой квартире, которую я займу с четверга 7 февраля по адресу: здесь, Старая Слободка, Верхотурская улица, дом М. П. Архангельской, №53 Ивану Петровичу Шалимову…».
То есть «Иванов» — это тоже Шалимов! В том же письме попутно «Иванов» выдает ценнейшего специалиста, изготавливавшего для революционеров штемпеля…
«Непросто было, — вспоминает Надежда Алексеевна Аликина, — обвинить старого большевика–подпольщика в провокаторстве. Проверка проводилась в начале 1960–х. Помнится, особенно упорствовал, защищая Фролова, областной музей. Наша убежденность, что Фролов и «Иванов» — одно лицо, окрепла после почерковедческой экспертизы. Мы посылали образцы почерков и того, и другого в Москву, в КГБ. Ответ был таким: написание около двадцати букв в письмах «Иванова» и в письме Фролова совпадает, но окончательный вывод мы не делаем, это ваша прерогатива…».
Мастера двойной игры
Случай с «Ивановым» нельзя рассматривать вне связи с общей ситуацией и расстановкой общественных сил на тот момент на Урале. Революция 1905 года потерпела поражение. С помощью ренегатов, агентов и простых жителей, живших «справно» и желавших жить по старому укладу, то есть спокойно, без «великих потрясений», как говорил Столыпин, — переловлены и уничтожены последние боевики–лбовцы, а их атаман Александр Лбов был повешен. К 1909 году обозначился спад революционной ситуации. Интеллигенция в массе своей «переболела» модой на радикальный строй мыслей. Известно, в условиях всеобщего упадка духа легче вербовать.
Говоря о постановке провокаторского дела как такового, нельзя не отметить и возросший опыт охранки, у которой появились свои мастера двойной игры, подкупа, интриги и шантажа. В этом смысле уместно провести параллель с фильмом «Империя под ударом», в котором жандармы и сыщики выведены уже далеко не жестокими и примитивными сатрапами, но живыми людьми, со своими идеалами. Таким образом, все было гораздо сложнее, чем голые схемы и клише из «Краткого курса ВКП (б)».
Самое полное издание о коммунистах первого призыва «Революционеры Прикамья» (150 биографических очерков) просто пестрит упоминаниями о провокаторах. И это опять же вызывает вопрос: да почему же их так много–то?
Ответ напрашивается такой. Уже на заре ХХ века вполне угадывается роковое разделение общества на две России, уже видятся всполохи гражданской войны, в которую втянут страну большевики. Трагический разлом уже тогда проходил даже через семьи. Вот пермский пример. В 1917 году большевик Иван Смирнов (партийная кличка «Сочень») расстрелял свою жену — как доносчицу.
…Секретарю Пермского комитета РСДРП О. И. Двиняниной–Патлых перед освобождением из тюрьмы в 1906 году передали часть адресов для связи, а также явку к члену того же комитета Ф. Лебедеву — впоследствии был разоблачен как провокатор. У нее же, Ольги Ивановны (кличка «Елена»), сидел агент в доме: охранке удалось завербовать прислугу, так что слежка была обеспечена надежная.
…Свердлов дает указание Арсению Зайкову передавать бомбы, изготовленные в подпольной лаборатории, «товарищу, который придет к нему с паролем «От Михалыча». Этим человеком оказался Яков Вотинов («Квадрат»).
Зайков отдал ему все, в том числе и явку. Только в тюрьме узнал, что «Квадрат» — провокатор, что он выдавал боевиков.
Продолжение следует.
Автор: Владимир Гладышев
