Царь Борис*

Фото: www.newsko.ru

Есть люди, жизнь которых сводится, в  сущности, к  черточке между датой рождения и  смерти. Герой моего рассказа  — Борис Коноплёв к  этой категории явно не  относится. 27  июля ему  исполнилось бы  98  лет. Его, увы, уже  нет  с  нами. Между тем, в  Пермском крае ещё, слава Богу, живы тысячи людей, к  судьбе которых этот человек имел самое прямое отношение. Впрочем, чему удивляться, ведь он  34  года непрерывно руководил Прикамьем (сначала как  председатель Пермоблисполкома, а  с  1972 по  1988 годы в  качестве первого секретаря обкома КПСС). Никто и  никогда ранее не  управлял на  Западном Урале столь долгий срок. Признаться, мне  не  известен ни  один регион России, где  бы  в  современной истории нашелся кто-либо ещё, сумевший оставаться главой территории треть века.

За  время его  руководства Пермской областью в  СССР сменилось четыре партийных вождя. Но  Борис Коноплёв не  просто удерживал свой высокий пост. Он  умудрялся последовательно, профессионально и  эффективно развивать наш  край и  в  годы «хрущёвского волюнтаризма», и  в  период «брежневского застоя», и  во  время последующей «пятилетки похорон», и  даже несмотря на  доконавшую Советский Союз горбачёвскую «перестройку».

Помню, как-то на  одном из  застолий конца 1990-х годов кто-то из  тогдашних пермских начальников, произнося тост за  уже  пенсионера Коноплёва, сказал «мы десятый год  живем за  счёт наследства, которое накопил для  новой власти этот замечательный человек в  советское время. И  к  счастью для  нас, наследство это  никак не  кончается!»

Не  случайно, что  среди пермяков Бориса Всеволодовича за  глаза нарекли «царём Борисом». Причём произносилось это  уважительно, по-доброму. Был  в  современной России ещё один небезызвестный «царь Борис» и  тоже с  Урала  — Борис Ельцин. Причёем оба  хорошо знали друг друга: руководили соседними областями, вместе входили в  состав ЦК  КПСС и  одновременно были депутатами Верховного Совета СССР.

На  этом, пожалуй, общее у  них  заканчивается. Борис Николаевич руководил Свердловской областью втрое меньше, чем  Борис Всеволодович  — Пермской. По  призыву Михаила Горбачёва Ельцин переехал в  столицу, став секретарём ЦК  КПСС и  затем возглавив партийное управление Москвой. Потом он  же  публично осудил своего начальника и, оказавшись на  волне ГКЧП у  руля России, организовал демонтаж советской власти. За  время уральского руководства прославился тем, что  к  60-летию Октябрьской революции снёс в  Свердловске легендарный дом  Ипатьева  — место, где  провели последние дни  жизни и  были расстреляны большевиками царь Николай с  членами его  семьи, включая детей. Заняв Кремль, уже  президентом Российской Федерации Борис Ельцин решит замолить этот грех: инициирует перезахоронение императорских останков в  Петербурге и  даст команду построить на  месте Ипатьевского дома в  Екатеринбурге Храм-на-Крови.

В  отличие от  «могильщика КПСС», подписанта беловежских соглашений по  ликвидации СССР и  главного начальника «лихих девяностых», пермский Борис убеждений своих не  менял. Он  и  книгу воспоминаний назвал именно так: «Убеждений своих не  меняю» (Пермь, 2002). После выхода на  пенсию (1988 год) остался жить в  Перми. Несмотря на  антикоммунистические настроения периода дикого капитализма и  радикальных либеральных реформ в  1997 году (ровно 20  лет  назад), ветеран КПСС Борис Коноплёв становится Почётным гражданином Пермской области.

Его  похоронят в  Перми в  2008 году, а  спустя два  года откроют памятник на  Комсомольском проспекте  — по  пути на  завод, в  цехах которого молодой Коноплёв прошёл путь от  технолога до  заместителя секретаря парткома.

Перед тем  как  написать этот текст, я  вновь пришёл к  его  монументу, вглядывался в  знакомое лицо, вспоминал, как  впервые увидел крупную фигуру «царя Бориса», шагавшего в  такой же  летний день пешком по  Компросу от  своей квартиры в  сторону обкома. В  ту  пору меня, студента экономического факультета, удивило, что  первое лицо области идёт пешком. Специально для  тех, кто  не  застал то  время: первые руководители брежневской поры были в  своих республиках, краях, областях абсолютными хозяевами. Все  — от  директора завода и  банкира до  прокурора и  начальника КГБ  — находились под  их  партийным контролем!

Судьба подарила мне  впоследствии возможность не  раз  встречаться и  беседовать с  этим человеком-легендой. Да, с  идеологической точки зрения нас  нелегко было назвать стопроцентными единомышленниками. Но  к  чести Бориса Всеволодовича, он  умел уважать мнение других. И, к  слову, я  никогда не  слышал от  него плохого слова в  адрес тех, кто  занимал место у  штурвала нашего региона после него.

Зато многие советы, данные мне  Коноплёвым, помню до  сих  пор, и  часть из  них  оказалась более чем  полезна для  работы как  региональным депутатом (1990-1999 годы), так  и  на  федеральном уровне (с  декабря 1999 года).

Важная деталь. Я  знал десятки тех, кто  годами работал плечом к  плечу с  этим выдающимся управленцем, мне  были доступны многие документы, но  нигде и  никогда не  было ни  одного свидетельства того, что  высшее должностное лицо региона Борис Коноплёв был  бы  причастен хоть к  чему-то, что  теперь принято называть «коррупционной составляющей».

Имея практически безграничную власть на  Западном Урале, десятилетиями относясь к  высшей советской элите, Борис Всеволодович не  нажил ни  роскошной виллы, ни  крутой иномарки, ни  солидного счёта в  коммерческом банке. Он  был  в  нашем крае не  на  «кормлении». Он  здесь просто честно работал, любил пермяков и  посвятил им  без  остатка всю  свою жизнь.

* Из  цикла «Моя Пермь»