Искусство в темнице

Но в запасники попасть может далеко не каждый. И дело даже не в том, что «посторонним вход ограничен», а в том, что очень и очень ограниченно пространство. Развернуться особо негде. Хранители работают в очень стесненных условиях.

Вот, например, фонд смешанного хранения. Здесь собраны произведения живописи и скульптура. Находятся они в подвальном помещении. По словам Татьяны Сысоевой, заместителя директора по учету и хранению галереи, уже это является нарушением требований:

— Ниже уровня земли произведения искусства хранить нельзя, но у нас нет выхода.

Картины «на валах»

Скульптуры в «колпаках», как приговоренные к повешению, стоят на шкафах, постаментах и полках. Картины теснятся в проходах вдоль стен,  плотно прижавшись друг к другу, стоят на стеллажах, переложенные «подушечками». Лишенные рам, накручены на огромные валы — по пять и более картин на каждом. И таких валов в хранилище порядка десяти. Это позволяет экономить место, а пермские хранители научились использовать    каждый сантиметр.

Необходимость достать из запасника или вернуть картину с выставки обратно становится проблемой. Во–первых, нужно правильно взять картину, чтобы не повредить полотно и раму. Во–вторых, это довольно тяжелая ноша.

Картина в раме размером метр на 80 сантиметров  весит около 12 килограммов. Попробуйте аккуратно достать негабаритный предмет такого веса в стесненных условиях и при этом не повредить и не поцарапать стоящие рядом картины.

А потом еще полотно нужно поднять по узким–узким лестничным пролетам — шириной примерно сантиметров в 70.  А если надо вынести картину больше метра в ширину и высоту? Вот уж точно задачка с несколькими неизвестными.

— Скажите, а как вы поддерживаете в этом помещении влажность и температуру, необходимую для хранения? — интересуюсь я.

И мне показывают самодельную систему: ванночки на батареях и специальные керамические увлажнители – такие рекомендации дает  инструкция 1960–х годов. Это, конечно,  позавчерашний день, но современные системы увлажнения в здании галереи  смонтировать просто невозможно.

— Что можем, то и делаем, — вздыхая говорят работники галереи.

А еще они ведут борьбу с грибком, который периодически появляется на стенах подвала.

— Говорят, в здании нарушена гидроизоляция  фундамента, — объясняет Татьяна Сысоева. — Поэтому летом повышается влажность, и стены  покрывает грибок. Мы обрабатываем их и снова живем.

Хотя все это и не удивительно: зданию почти 200 лет. Напомню, что летний храм был построен в 1819 году, теплый — в 1820–м, колокольня — в начале 30–х годов, в конце XIX  века была проведена реконструкция. Здание сегодня буквально вросло в землю: само по себе «осело»,  да и культурный слой увеличился примерно на метр. К тому же в свое время в храме существовала система печного отопления и воздуховодов. Сегодня этого нет, что тоже влияет на микроклимат.

Оказаться в хранилище — большая удача. Возникает ощущение, что ты прикасаешься к чему–то таинственному.  Счастливчиков, попадающих в запасники, немного, но все же иногда в галерее проводятся такие экскурсии. Крайне редко.
— В свое время на заводе имени В. И. Ленина нам сделали стеллажи,  и сейчас мы на них прямо в запасниках «выставляем» картины, — говорит Татьяна Сысоева. — Есть у нас картины, которые не выставляются годами. Но они настолько хороши, что мы хотим их показать. Вот, например, пределла (в католических церквях — продолговатая невысокая надставка над задним краем престола. Обычно она украшается с лицевой стороны живописным или скульптурным изображением какого–либо религиозного сюжета.  — Прим. авт.) испанская XV–XVI веков. Она не выставлялась более семи лет. Есть  и другие произведения, которые хранятся без движения годами. А на стеллажах мы их показываем тем редким посетителям, которые у нас бывают в запасниках на экскурсии.

Я брожу между стеллажами с картинами, вглядываюсь в них. Иногда возникает желание прикоснуться к ним, погладить раму, посочувствовать и извиниться, что вот так нерадостно складывается их судьба.

— Скажите, а во сколько раз нужно увеличить площади хранилища, чтобы все вот это богатство хранить в достойных условиях?

— Минимум раза в четыре!

Графика предпочитает сумрак

После смешанного хранилища мы прошли в хранилище графики. Это три небольшие комнаты в подвальном помещении. Здесь царит полумрак.

— Графика не любит свет, — говорит Людмила Пономарева, хранитель. — Если в живописи белила жухнут от недостатка света, то графика ведет себя по–иному.

Здесь хранятся плакаты времен гражданской и Великой Отечественной войн, графика, а также рукописные книги. Всего коллекция насчитывает порядка 20 тысяч единиц хранения. И хотя это самые «подвижные» фонды, их часто выставляют, но все же некоторые экспонаты известны только специалистам.

Спасенные иконы

А теперь наш путь вместе с главным хранителем лежит в  хранилище  иконописи и деревянной скульптуры.

В хранилище  икон царит особая атмосфера. Ее чувствуешь буквально кожей. И вновь поражаешься тому, как ухитряются специалисты галереи хранить эти ценности. Стеллажи, полочки — каждый сантиметр в дело. Иконы в строгом порядке, у каждой свое место.

Эта часть коллекции формировалась в несколько этапов. Первый — в 20–е годы, когда Николай Серебренников собирал иконы для будущей галереи. Второе мощное поступление было в 60–е годы. Тогда иконы буквально спасали.

Как вспоминают участники экспедиций тех лет,  «приезжаем в бывшую церковь, там работает хлебозавод. Мешки с мукой лежат на иконах. Вот и приходилось мешки перекладывать, иконы доставать, затем делать какую–то подложку и класть мешки обратно».

Но спасли, теперь задача — сохранить эти драгоценности. И для этого делается все. Хотя галерея, можно сказать, задыхается. Задыхается от нехватки площадей, которые необходимы для хранилищ, для выставочной деятельности, для реставрации.

Музей — это самый сложный с технологической точки зрения объект. Произведения искусства должны выставляться и храниться при определенных условиях. Пермской государственной художественной галерее остается пока мечтать о них. Хотя то, что есть, еще не самый плохой вариант.

В 2015 году заканчивается срок действия договора аренды помещения Кафедрального собора. Что дальше? Пока на этот вопрос никто не может ответить.  Вариант с переездом в здание Речного вокзала неоднозначен,  но в любом случае он требует времени для реализации.  За два года ни построить новое здание, ни даже приспособить старое — с соблюдением всех необходимых условий — невозможно. И если в 2015 году галерее придется освобождать собор, то скорее всего бесценная коллекция будет упакована в ящики и отгружена на склад. На многие лета.

Фоторепортаж Сергея Мершина из запасников Пермской художественной галереи.